Читать фрагмент книги: “Я осознан, что дальше?”

ИНФОРМАЦИЯ ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Перевод с английского Ии Зайцевой

Холечек Эндрю

Я осознан, что дальше? От практики медитации к пробужденной жизни / Перев. с англ. — М.: ООО Книжное издательство «София», 2025.

ISBN 978-5-907337-42-8

Осознанность сегодня считается такой же неотъемлемой частью здорового образа жизни, как и фитнес. И многие из практикующих осознанность задаются вопросом: а что дальше? Временное снижение стресса и отдых в тишине настоящего момента — это уже замечательно, но есть ли что-то еще более глубокое и эффективное? Эндрю Холечек, дипломированный медик, мастер различных видов медитации и специалист по осознанному сновидению, показывает, что та форма осознанности, которую знают многие из нас, является лишь одной нитью в многоцветном гобелене созерцательных практик, которым и посвящена эта книга.

Все права зарезервированы, включая право на полное или частичное воспроизведение в какой бы то ни было форме.

Введение

Революция осознанности сейчас в самом разгаре. Огромное множество людей — от ученых, исследователей, специалистов сферы ментального здоровья до рядовых практиков — расхваливают преимущества осознанной жизни. И я один из них. Вот уже более сорока пяти лет я практикую медитацию осознанности и наслаждаюсь ее необыкновенными плодами. Каждый день я начинаю и заканчиваю медитацией, участвую в ежегодных ретритах и преподаю различные виды медитации по всему миру. Двадцать лет назад моя страсть к этому древнему искусству побудила меня принять участие в традиционном трехлетнем тибетском буддийском ретрите. Этот опыт до сих пор остается событием, более других преобразовавшим всю мою жизнь.

Это был не обычный трехлетний ретрит, предназначенный для монахов, а креативная пятилетняя программа, разработанная для современного западного человека. В ней один год уединенного ретрита чередовался с годом возвращения к обычной мирской жизни. Это был блестящий способ совместить медитацию с жизнью обычного человека и распространить медитативный опыт на период, наступавший после уединения. Но эти пять лет были нелегкими. Из-за жесткой дисциплины ретрита теперь пять лет обучения в докторантуре мне кажутся чем-то несерьезным. В периоды строгого ретрита я медитировал по четырнадцать часов в день и даже спал, сидя в традиционном ящике для медитации. Это устройство, которое я называл «гробом для эго», эффективно поддерживало меня в практике ночных медитаций (которую я описываю в главе 8). Ретрит предусматривал системные тренировки, которые разрабатывались на протяжении тысячелетий великими созерцателями и позволяли войти в, так сказать, пожизненное уединение среди повседневной жизни.

Это было похоже на обучение в университете медитации. Я проходил углубленные «учебно-практические курсы», практикуя десятки видов медитаций, что позволило мне познать измерения ума и сердца, о существовании которых я прежде даже не подозревал. Годы жизни в миру были не менее плодотворными: каждый из них давал мне возможность закрепить знания, усвоить практики и подготовиться к новому году уединения. Мирские периоды также указали мне на ограничения ретрита, множество «врагов» глубокой медитативной практики и на то, как легко скатиться в «духовный обход»1. Этот термин, предложенный психологом Джоном Уэлвудом, указывает на то, что мы легко можем использовать медитацию и духовность, чтобы обойти вызовы повседневной жизни. Если мы не будем внимательны к этому, медитация может легко превратиться в изощренный способ ухода от действительности.

Я покинул ретритный центр под названием «Сопа Чёлинг» (что буквально означает «Место дхармы терпения» или «Место дхармы воздержания») со слезами благодарности за полученный мною огромный дар. Еще находясь там, но уже осознавая свою удачу, я вдруг подумал: «В очереди на этот тренинг должны стоять тысячи людей!»

Трехлетний ретрит традиционно проходит в тишине, в уединении от мира и скрепляется десятками монашеских обетов. Обрив голову и облачившись в монашеские одежды, я отдался освященной временем дисциплине. Участникам справедливо советуют молчать обо всем, что происходит на ретрите, а также практиковать смирение. Интенсивная медитация — это интимное занятие, поэтому информация о ней не должна выходить за пределы семьи. Как предупреждают в даосской традиции, «знающий не говорит, говорящий не знает».

Хотя я глубоко уважаю такой традиционный подход и на протяжении последних двадцати лет соблюдаю этот негласный уговор, я все-таки считаю возможным поделиться некоторыми из этих медитативных технологий с миром, который завоевывают материализм и психология потребительства. Иначе какой смысл в медитативной практике? Чтобы самосовершенствоваться вне реальности? Следовать за своим блаженством в райские состояния, пока весь остальной мир катится в ад? Если мы не можем взять эти замечательные медитативные инструменты и применить их в мире, который так в них нуждается, медитация превращается в коварную форму бегства и опасный пример духовного избегания (или духовного обхода). Она становится все более неуместной в этом пылающем мире.