Издательство «София» | Новости > Дневник редактора. Декабрь 2009 | книги, авторы. Сайт книжного издательства

Александр Мышкин, редактор «Софии»

«Спонтанная эволюция» Брюса Липтона и Стива Бхаэрмана — апокалиптическая книга. Это на три четверти репортаж о конце цивилизации, изложенный языком фактов.

Вообще-то говоря, нашу горемычную цивилизацию хоронили столько раз, что впору подозревать небеса в недобросовестном букмекерстве, — делаем ставки, господа, когда же, наконец, кляча человечества доскачет до финиша на ипподроме истории. Нынче, по слухам, ставки принимают на дату 23 декабря 2012 года, на конец календаря индейцев Майя. И, кстати, у публики наблюдается ажиотаж.

Однако, к Липтону и Бхаэрману это не имеет никакого отношения. Брюс Липтон — ученый-генетик с изрядным послужным списком, устроивший скандал в политкорректном академическом семействе. Еще бы — обвинить самого крестного папу биологии Дарвина не только в том, что он нашел свою эволюционную теорию в рукописи Уоллеса но и... гм, назовем это обвинением в научной несостоятельности. Стив Бхаэрман политолог. И кстати, раньше мне не встречались политологи, не убоявшиеся надеть чалму медиа-шута. Так что прошу любить и жаловать — не Стив, а Свами Бияндананда, почти Ходжа Насреддин англоязычного Интернета, имеющий миллионную паству: «Истина делает нас свободными… и очень грустными». Н-да, это вам не ларечный юмор от Камеди клаб, а аж две большие разницы, как говорят в Одессе.

Что заставило этих двоих впрячься в Спонтанную эволюцию? Вероятно, в немалой степени — собственное любопытство. Им интересно, как человечество, как вид, прочтет в итоге слово «апокалипсис». И вправду, наверное, ни одно другое слово в обозримом настоящем и прошлом нашей цивилизации не вызывало такого теологического, философского и обывательского ажиотажа. Вот только предполагал ли Иоанн, когда записывал на острове Патмос свое великое «Откровение», что дело кончится не вторым пришествием Христа, а Голливудом, мастырящим глобальные катастрофы как косяки с травкой, которые люди пыхают, чтобы забыться хоть на пару часов в уже состоявшемся аду лишившейся смысла культуры?

Апокалипсис или Откровение Иоанна — это, фактически, хроника дефолта и агонии человечества, отвергнувшего Бога. Второе, буквальное прочтение слова «апокалипсис» может быть таким: снятие покровов, раз-занавешивание (греческий глагол καλυπτω означает покрывать, занавешивать, а απο- — удаление, отрицание.

Липтон и Бхаэрман-Бияндананда говорят, что мы столкнулись именно с такой дилеммой: или глобальный экологический дефолт — шестой в истории планеты период массового вымирания жизни (в последний, пятый раз это, кажется, были динозавры), или попытка выпутаться из старых простыней деструктивных социокультурных верований и проснуться от техногенного кошмара.

С этой точки зрения Спонтанная эволюция напоминает мне случай из восьмидесятых годов на одесском ипподроме. В день заездов на кубок чего-то там москвичи и одесситы разогревали лошадей на беговой дорожке. Такой спорт надо видеть — наездники сидят в утлых качалках, пришвартованных к несущимся сломя голову лошадям, копыта мелькают у самого носа. Профессия не для слабонервных. И у москвича отстегнулся повод, которым он держался за лошадь. Это все равно, что в скоростной машине отвинтился руль, а у педали газа появились собственные страхи. То есть, надо тормозить, пока лошадь не вникла в ситуацию. А как? Коллеги, видя такое дело, взяли аварийного парня в «коробочку», загородили со всех сторон и повели — медленнее, чтобы потом еще медленнее. Для лошади табун — штука авторитетная. И вдруг один из одесситов — единственный в городе еврей, настолько сумасшедший, чтобы участвовать в скачках, спохватился: «Эй, друг, мы ж познакомиться не успели. Как тебя звали при жизни?»

В тот раз на ипподроме все закончилось хэппи-эндом. А что будет сейчас, когда поводья слетели с самой цивилизации в момент ее беспрецедентного технологического рывка? Станет ли эта ситуация окончательной точкой в судьбе человечества, либо же она, слава тебе, Господи, завершает нынешний абсурдный исторический сюжет, за которым последует новый и яркий поворот сюжета? В общем, как тебя звали при жизни, дорогой homo sapiens?

Липтон и Бхаерман — оптимисты. Они голосуют за второй вариант. Можно сказать что, по их мнению, Иоанн поспешил со своим апокалиптическим конферансом и объявленые им гастроли духового оркестра Судного дня («я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом; и дано им семь труб» (Откр. 8:2)) не состоятся. Почему? Потому что буквально за минуту до концерта люди, дай им Бог здоровья, опомнятся и сольются в экстазе всеобщего эволюционного танца в нечто очень хорошее и пока еще недоступное нашему разрозненному эгоистическому воображению. Дескать, именно так поступили когда-то отдельные клетки, когда им всерьез стало стрёмно прозябать на Земле в виде плесени.

Если рассмотреть описываемую в книге ситуацию с высот философского умозрения, получается следующее. По-быстрому скооперировавшись в сложные организмы, клетки показали большой многоклеточный Fuck you! тому, что ожидало их по-одиночке за ближайшим углом неспешного эволюционного процесса. И то же самое по их примеру скоро сделаем мы, люди. Надо только произвести у себя в мозгах коллективную генеральную уборку, вымести оттуда мусор безжалостного к окружающим социального дарвинизма и тогда нас притянет друг к другу биологическим магнитом взаимной любви.

В конце своей умной и яркой книги авторы с таким увлечением описывают внезапно открывшуюся им перспективу счастливого будущего человечества, где от каждого — по способностям и каждому — по потребностям, что при всей симпатии к ним невольно начинаешь улыбаться возникшей коллизии. Чуть ли не вчера США торпедировали непотопляемый, казалось бы, СССР фантазмом джинсовых штанов и кока-колы. И вот сейчас коммунистическую утопию — последний привет затонувшего Титаника когда-то великой социальной мечты, донесло до их собственных берегов. В начале прошлого века утопический идеализм обернулся для нас конкретным семнадцатым годом. Не расшибётся ли Запад в начале века нынешнего о подаренные нами грабли? Тогда поймут, что такое правильный апокалипсис.